В этом вентиляторе на первый, да и на второй взгляд, ничего необычного нет… Если не знать его богатую историю.

О том, как он лишился своей “родной” пластмассовой подставки и мне пришлось заменять ее “дизайнерской” конструкцией, согнутой из толстенной и упругой сталистой проволоки - разумеется, вручную.

Как он работал миксером в то далекое время всеобщего дефицита, когда слово “миксер” отдавало иностранным духом, в магазинах их не было, а в рецептах по приготовлению майонеза в домашних условиях предлагалось сбивать растительное масло… вилочкой! Именно после первой пробы такого рода я и соорудил проволочную насадку на вентилятор. Она была на удивление простой формы: в виде контуров замочного ключа (две ножки с круглой “головкой”).

При срочной надобности винт быстро снимался, а насадка приматывалась к оси лейкопластырем или изолентой. Это устройство много лет успешно помогало мне делать домашний майонез, сбивать белки для приготовления безе и выполнять еще много-много полезных “сбивательных” операций!

Вентилятора этого у нас уже несколько лет нет. Но анекдот в том, что ему до сих пор нет полноценной замены! Сбиваем мы миксером. А жена Татьяна еще только присматривается к устройствам с “неприличным названием” - блендерам. Но страшную тайну о том, что блендер - это тот же самый “вентилятор с проволочной насадкой”, я ей не открою ни за что!

Эта история знакома всем: когда разбивается одна тарелка из сервиза, выбрасывать его, конечно, жалко, и постепенно накапливается огромный запас разномастных тарелок, с каждой из которых связаны какие-то воспоминания… В большой и дружной семье выручает возможность распределить разномастную посуду по вкусу: кому-то нравится с золотой каемочкой, другому -  по вкусу непритязательные цветочки. Но все равно где-то в шкафу, а иногда и не в одном, накапливается горка тарелок, у которых уже почти нет шанса поработать по прямому назначению. От выбрасывания их спасает фраза-оберег “для дачи”.

Этим тарелкам повезло. Татьяна узнала, что молодая семья ее коллеги испытывает дефицит кухонной утвари и не отказалась бы принять в дар некоторое количество тарелок. Мы достали их из укромного уголка, расставили на столе, повспоминали источники происхождения видов. С удивлением обнаружили, что несколько наборов сохранились целиком. Меня, конечно, сразу начала душить жаба скупердяйства… Но благотворительный позыв (или порыв?) в сочетании с желанием хоть немного разгрести кухонные завалы одержали верх. Десятка полтора или два разномастных тарелок были аккуратно упакованы в коробку и вскоре обрели новых хозяев.

Эти замечательные часы с голосом нам подарил Серёга на волне китайского ширпотреба, захлестнувшего российский рынок. Они очаровали нас даже не самим фактом обозначения времени голосом, - для этого, правда, надо было нажимать на кнопку на башенке, - а милым акцентом кукушки.  Время она произносила нараспев, примерно, так: “во-осемь часов - шешнаццать минют”.

Часы оказались на удивление стойкие: выдержали пару замен батареек, несколько падений с полутораметровой высоты. Но не смогли преодолеть … охлаждения привязанности. И уступили место “обычному будильнику”.

… когда в шестом или седьмом классе на уроке физики мы проходили тему “последовательные электрические соединения”, мне было легко, потому что я уже хорошо знал пример - нашу старую елочную гирлянду.

Это было настоящее чудо! Лампочки страшно грелись, их приходились постоянно подкручивать, потому что одна перегоревшая или выкрутившаяся лампочка “выключала” всю гирлянду, провода запутывались… но ни одного Нового года без гирлянды не было!

Трудно поверить, но эта гирлянда прослужила более тридцати лет и до недавних пор вполне гармонично соседствовала со своими более современными коллегами - китайскими и российскими гирляндами, в которых диодные лампочки соединены независимо, которые снабжены трансформаторами и всевозможными реле.

Есть у нас дома удивительная коробочка с названием “Для Селюка”. Расшифровывается это название так: все кусочки ржавого металла, стекляшки и прочие обломки неизвестного происхождения мы априори считаем … уникальными артефактами, свидетелями омской старины и бережно храним, чтобы при случае отдать нашему знакомому Владимиру Ивановичу Селюку, известному омскому краеведу, директору Музея городского быта Омска.

На самом деле все это, конечно, байка. Шансы на то, что эта светлая идея реализуется, ничтожно малы. Но все-таки они есть и они греют душу.

А сформировалась эта коробочка в результате всего лишь одного “археологического похода” всей нашей семьи вдоль крутого берега Оми, в самом центре Омска. Пошли мы, вдохновленные рассказами омских краеведов и археологов о том, что в этом месте много раз находили пусть и не сокровища, но реальные памятники омской старины и даже глубокой древности. Наш улов оказался много скромнее: старинные гвозди, элементы конской упряжи, носик от чайника, обломок керамики и кусочек старинного стекла, играющий очень глубокими оттенками синего цвета.

Советские выжигатели имели очень простую конструкцию. Они, правда, издавали жуткую вонь и казались весьма опасными в обращении. Но я не слышал ни об одном случае отравления или пожара, вызванном советским выжигателем. Зато хорошо известно, что с их помощью было создано огромное количество произведений народного творчества - абсолютно безвкусных, но очаровательных в своей наивности.

Я тоже через это прошел. В смысле через увлечение выжигателем. Правда, я не сделал не только ни одного авторского “художественного” произведения, но даже ни одной копии. У меня выжигатель работал по прямому назначению: я выжигал им дырочки в ремне и в разных кожаных поделках, обрабатывал деревянные изделия, использовал в качестве паяльника и т.п.

Когда подросла дочка, старый выжигатель пригодился. Жало его довольно быстро сгорело, а подходящей замены в магазинах не нашлось. Пришлось отпускать аппарат в “страну ненужных вещей” и покупать новый - китайский.

Я с детства мечтал о таком стуле дома. Но это была поистине волшебная мечта, потому что в советских магазинах такие стулья не продавались. Это было не ТНП, а ПТН: товар не “народного потребления”, а “производственно-технического назначения”.

Уже в позднесоветское или раннеперестроечное время я обнаружил эти останки стула на какой-то свалке, в ужасном состоянии. Помыл, почистил и приспособил по прямому назначению: для совершения таинств домашней парикмахерской! Надо сказать, что я перестал обращаться к услугам “официальных парикмахеров” очень давно и перешел на домашнюю стрижку. По схеме “дешево и сердито”. Стул очень пригодился. Хотя у него уже и не работал подъемный механизм, зато вращался он отменно.

Сам термос сохранился уже только в воспоминаниях: такой маленький, голубенький, поллитровый. Он выручал нас много раз, особенно на ночных рыбалках, когда глоток горячего чая способен вернуть к жизни.

А набор крышек - они же кружки, они же пробки - почему-то сохранился-завалялся в кухонных шкафах. Черная пробочка, конечно, не “родная” - настоящая была пробковая, но она довольно скоро вышла из строя, и пришлось ее заменить на резиновую, от какой-то лабораторной колбы.

Это уже более современный набор - в пластмассовой коробке, монтирующейся на раме складного велосипеда между ног. К сожалению, знаменитый кожаный коричневый кузовок, аккуратно висевший под седлом старых велосипедов, у нас не сохранился. А вот стандартный набор велосипедных ключей и отверточек почти не претерпел изменений, наверное, лет за восемьдесят - едва ли не со времени изобретения велосипеда современной конструкции.

Выбранный мной чайный сервиз был в общем-то типовой. В его пользу говорило то, что он сделан в родном мне Иркутске (о чем свидетельствует изображение соболя на донышке) . И еще мне очень понравилась его расцветка - такие яркие весенние цвета. В сервизе были заварочный чайник, сахарница, плоские тарелки, чайные блюдца и розетки (по 6 штук).

После  того, как соседка съехала, я практически все время жила в комнате одна. Мне очень нравилось прийти вечером с работы, сделать себе салатик, бутерброд и заварить чай. А потом сидеть и спокойно ужинать и чаевничать.  Иногда ко мне заходили подруги и мы пили чай вместе. Именно тогда я стала застилать кухонный стол скатертью. Мне кажется, голый стол или стол с клеенкой (бр-р-р) убивают все удовольствие от церемонии. Красивые чайные чашки, вазочка с вареньем и конфеты на столе со скатертью создают в доме особую атмосферу.

В 1990 году я переехала в коммунальную квартиру. У меня появилась собственная комната, а в  ней - диван и журнальный стол. Сервиз переехал со мной. А в 1991 году родился сын Дима. И вот тут-то подошла к концу биография чашек, блюдец и розеток. Дело в том, что общая кухня оказалась очень маленькой, а шкафа у меня не было (мебель вообще была в большом дефиците), поэтому посуда стояла в столе (на нижней полке журнального стола). Когда Дима начал ползать, он естественно, забирался во все доступные места, играл со всем, что попадалось под руку. Чашки ему очень нравились - яркие, веселые, с удобной ручкой. Он подбирался к столу, доставал чашку и играл с ней. Игра заканчивалась одинаково - широкий размах и удар кружкой об стол, пол или детский стульчик (с металлической рамой). Первое время мы собирали чашки, надеясь склеить эту красоту. Но когда их набрался целый полиэтиленовый мешочек, вздохнули и выбросили. Так у нас остались только блюдца, тарелки, розетки и чайник с сахарницей.

Какое-то время мы с ними разъехались (посуда оставалась в комнате коммуналки, а мы переехали к свекрови). Несколько лет назад мы все оттуда перевезли в квартиру. Однако, использовать чайничек и сахарницу не стали: и без них хватало посуды, к тому же мы перешли на заваривание чая в тумбее (специальный большой чайник). Посуда стояла себе в серванте, пылилась и, наверное, скучала по активной жизни.

Недавно я подарила чайничек и сахарницу своей коллеге, молодой журналистке, у которой чайник разбился при переезде с одной съемной квартиры на другую. И вот старый фарфор снова в деле.